Коронавирус опыт применения

Мнение 3. Вакцина неполноценна, но это не страшно

Главный внештатный пульмонолог Минздрава по Центральному федеральному округу Андрей Малявин сказал, что созданная в нынешние сроки вакцина действительно не будет полноценной защитой:

«Стопроцентно эффективная вакцина в ближайшие месяцы не будет сделана, я считаю. То есть та, которая гарантированно защитит всех от заражения на 100 процентов.

РИА Новости / Кирилл Брага

Sars-cov-2 — довольно быстро мутирующий вирус. Часть антигенов у него постоянно изменяется. И с первой попытки сделать вакцину, которая перекроет вирусу все лазейки, просто невозможно. Но, с другой стороны, меняется лишь часть антигенов, а основа сохраняется – поэтому опасения, что прививка не сработает совсем, напрасны.

Скорее всего, по-настоящему хорошая вакцина, качественная, появится через несколько лет».

Однако Малявин не считает, что нынешняя вакцина, пусть и не по-настоящему «качественная», представляет опасность для здоровья:

«Она в любом случае будет разработана на достаточно высоком уровне, потому что очень много сил брошено на создание. А развитие науки позволяет сейчас смоделировать многие процессы математически, не прибегая к длительным экспериментам в реальности».

Похоже, демонстрация новых компьютерных технологий очень впечатлила Малявина, потому что ещё в мае он высказывался явно более осторожно:

«Никто не отменял надлежащую клиническую практику — порядок испытаний любых лекарственных препаратов, любых средств воздействия на организм, где во главу была поставлена безопасность.

История человечества уже получала такие «ответки» с лихорадкой денге, когда несколько тысяч человек умерли от того, что в ускоренном темпе была сделана вакцина. Если меня спросите, буду ли я прививаться даже в 2021 году, в январе, допустим, то я вам скажу, что не буду».

Ресурсы на английском языке

• Всемирная организация здравоохранения
• Центр по контролю заболеваний и профилактики США
  Хороший набор четких инструкций для организации изоляции и дезинфекции в разных типах учреждений (рабочие места, школы, дом, инструкции для отделений амбулаторного диализа) и инструкций при разных случаях (общая профилактика, инструкции для людей у которых есть симптомы респираторного заболевания).
• Coronavirus disease 2019 (covid-19): a guide for UK General Practitioners (BMJ)
  Английские рекомендации для врачей общей практики (участковых терапевтов).
• COVID-19—New Insights on a Rapidly Changing Epidemic (JAMA)
  Краткая редакторская статья на 2 страницы с основными сведениями о коронавирусной инфекции.
• Response to COVID-19 in Taiwan: Big Data Analytics, New Technology, and Proactive Testing (JAMA)
  Передовой опыт Тайваня с перечнем конкретных мер (подробно они изложены в приложении к статье) которые позволили ограничить распространение коронавирусной инфекции в стране с высокой плотностью населения.
• Critical Care Utilization for the COVID-19 Outbreak in Lombardy, Italy (JAMA)
  Опыт Италии в расширении отделений интенсивной терапии.
• The psychological impact of quarantine and how to reduce it: rapid review of the evidence (Lancet)
• Все медицинские журналы открыли полнотекстовый бесплантый доступ к публикуемым материалам по коронавирусу. Вот лишь несколько подборок: BMJ, Lancet, JAMA, NEJM, Cell, Science, Nature.

«Это не просто ОРВИ — это системное заболевание»

— Сейчас медики знают о ковиде уже достаточно много. Изменяются и протоколы лечения. Расскажите, пожалуйста, есть что-то еще, кроме арбидола, что вызывает в этих рекомендациях вопросы?

— К счастью, оттуда исчезло подавляющее большинство препаратов с недоказанной эффективностью. Если мы, к примеру, посмотрим российские рекомендации первых итераций, то там был абсолютный трэш, включая разнообразную гомеопатию. За это время многое изменилось в лучшую сторону. Теперь из неработающего там остались арбидол, интерферон-альфа и фавипиравир. Еще остался гидроксихлорохин — правда, его рекомендовано применять с массой оговорок. Вот еще б его оттуда изгнать — было бы совсем хорошо.

Гидроксихлорохин, кстати, попал в протоколы коронавирусной терапии совершенно случайно, благодаря политикам — вернее, лично Дональду Трампу, который сделал весомый вклад в его продвижение, заявив, что сам его принимает и всем рекомендует. А ведь там та же история, что и с фавипиравиром: нет фактов, подтверждающих эффективность, зато есть побочные эффекты.

Фото: indianexpress.com

— А что про эту болезнь мы сейчас поняли нового, и как это помогает ее лечить?

— Мы наконец поняли, что это не просто ОРВИ. Это системное заболевание, которое поражает в основном мелкие сосуды, расположенные в любых органах — страдают не только легкие, но и печень, и почки, и мозг, и все.

Поэтому, когда мы сейчас стали применять системную терапию антикоагулянтами, это внесло правильную струю в антикоронавирусную стратегию, и много жизней удалось спасти благодаря этому пониманию. Это первое.

И второе: мы стали понимать, что это — системное воспаление, системная воспалительная реакция. Иногда коронавирус даже ухитряется использовать наш иммунитет против нас же самих.

У некоторых людей есть особенность — задержка интерферонового ответа. И коронавирус отлично этим пользуется. Он может провоцировать развитие патологических иммунных реакций. И против гипериммунного ответа у нас тоже давно есть лекарство — дексаметазон и другие кортикостероиды, которые после проведения специальных исследований показали воспроизводимый эффект. Везде эти препараты показывали себя хорошо, изменялись показатели в лучшую сторону. Причем это были объективно измеряемые показатели, а не просто субъективное заявление «пациент стал лучше себя чувствовать за три дня».

А еще мы сегодня понимаем, что не надо стараться во что бы то ни стало помещать человека на ИВЛ. В первые дни и недели старались сразу перевести больного на аппарат, а сейчас это скорее жест отчаяния. Мы тянем до последнего, используем любые другие способы оксигенации — те же маски, канюли. И пока сатурация больного держится на допустимом уровне, на ИВЛ его не переводят. Почему? Да потому что потом посчитали, прикинули — и оказалось, что обратно с ИВЛ выходят только около 17—20%. Процент эсктубации был слишком низким. Понятно, что на ИВЛ легких больных не клали, но, в общем, схему пересмотрели. Как и многие другие тактики.

— То есть лечение у нас пока симптоматическое.

— Патогенетическое и симптоматическое. И сегодня наш подход к коронавирусу позволяет вытягивать тех больных, которых мы не вытянули бы где-нибудь в феврале.

«Если учителя хотят дожить до следующего учебного года, то лучше сделать прививку»

— Что вы можете нам рассказать про вакцину? У нас тут в Татарстане учителя боятся, что будут ее делать насильно.

— Тут все просто. Если учителя хотят дожить до следующего учебного года, то лучше сделать прививку. Дело в том, что топливо для очень многих эпидемий — дети. И коронавируса это тоже касается. Дети им заболевают, крайне редко попадают в больницу, зато являются носителями вируса. А где больше всего детей? В школе. А кто в основном работает в школе? Не знаю, как у вас, а в нашем городе средний возраст школьного учителя 50 лет. То есть это уже сразу группа риска. Плюс у школьных работников уже могут быть накоплены и сердечно-сосудистые заболевания, и патология дыхательной системы, плюс стресс — в общем, школа здоровье не улучшает. И эпидобстановку тоже.

Поэтому если учителям предложат привиться, я б на их месте все-таки это сделал. Ведь учителя и врачи — в зоне особенного риска.

— Но в народе боятся, что вакцина еще недоисследованная, недоработанная и ужасно страшная.

— Вопросы к вакцинам, естественно, возникают. Но надо понимать, что во всем мире не стали изобретать велосипед. Взяли старый и навесили на него новые руль и педали. Вакцина института Гамалеи делается на чистом аденовирусе, они в медицине используются больше 50 лет, на них делают многие вакцины. Мы знаем этот инструмент и знаем: максимум, что он дает в плане побочек — это один день температуры и, может быть, местные реакции (покраснение в месте введения). Не будет никаких дополнительных побочек.

Фото: Максим Платонов

— А эффективность?

— Именно для этого проводятся клинические исследования. Первоначальная фаза показала хорошие результаты.

— Антитела вырабатываются в нужных количествах?

— Вырабатываются, да. А про нужные количества — в мире никто не знает, сколько нужно. Поэтому сравнивают исключительно с тем количеством антител, которое есть у переболевших. Иммунный ответ у всех добровольцев (их было 78 человек на первой и второй фазах клинических исследований) оказался положительным: в ответ на вакцину выработалось либо не меньше, либо больше антител, чем образовались в организме у людей, перенесших ковид. И это для первой фазы исследования — более чем нормальный результат.

Исследования гамалеевцы проводят как положено — будет и рандомизация, и двойное ослепление выборки: никто из 40 тысяч человек не будет знать, препарат ему ввели или плацебо, и их врачи тоже этого знать не будут. И это уже будет массовым качественным исследованием. После этого мы сможем сказать, какой процент защиты дает эта вакцина.

— Один из ученых Казанского университета критиковал гамалеевскую вакцину за то, что в ней используется аденовирус, иммунитет к которому у человека может уже присутствовать — а стало быть, вакцина может и не сработать.

— Абсолютно верная критика, но эта вакцина состоит из двух компонентов. Первый — аденовирус пятого типа — достаточно распространенный, и иммунитет к нему есть примерно у 30% населения. Так что прежде чем он «развернет деятельность», его действительно может убить иммунитет. Поэтому через 21 день после первой инъекции надо прийти за второй дозой — она содержит редкий аденовирус 26 типа. Так что «Спутник» — двухвекторная вакцина, в которой предусмотрена описанная вами опасность.

Я, кстати, записался добровольцем на третью фазу исследований. Уже прошел все необходимые исследования и получил первую инъекцию вакцины (75% вероятности) или плацебо (25% вероятности). Немного поболело место укола, больше никаких побочных эффектов не наблюдалось. Через три недели будет вторая доза.